Ежедневный журнал о Латвии Freecity.lv
Государственный абсурд всегда стоял на пути любой попытки утвердить свободу.
Джулиан Ассанж, австралийский интернет-журналист, основатель WikiLeaks
Latviannews
English version

Инвестор из России: программа релокации в Латвии работает как конвейер

Поделиться:
Константин Синюшин/facebook.com/Сергей Григоров
Известный российский венчурный инвестор Константин Синюшин год назад обосновался в Риге и перевез в Латвию петербургский стартап FIXAR Aero. В середине июля он с соратниками зарегистрировал в Люксембурге фонд посевных инвестиций The Untitled Ventures на 100 миллионов евро. Деньги получат российские и восточноевропейские стартапы, работающие в сфере так называемых глубоких технологий, желающие освоить международные рынки и готовые полностью переехать на Запад. Операционный офис фонда тоже находится в Риге. Константин Синюшин рассказал, почему высокотехнологичным стартапам выгодно релоцироваться в Латвию. 

Константин, скажите, сто миллионов евро - это много?
Конечно, для посевного фонда это много. А для каких-то более зрелых стадий инвестирования - мало. Но мы хотели сделать именно большой посевной фонд. Мы вкладываем в высокотехнологические стартапы, которые уже переехали или собираются переезжать в Европу или Америку. Cредний чек у нас 1 млн евро.

"Мы финансируем проект, который попробует что-то делать на мировом рынке"

Допустим, есть какой-нибудь белорусский, украинский или российский стартап, который крайне успешен на внутреннем рынке, но за границей никому не интересен. Мы даем ему деньги не для того, чтобы сделать продукт, - он должен быть готов, - а для того, чтобы люди попробовали его масштабировать на международный рынок.

Эксперты говорят, что с началом пандемии в сферу венчурного инвестирования хлынули деньги, потому что многие другие активы стали нестабильны.
Да, отчасти это верно.

Вы финансируете стартапам релокацию?
Не релокацию саму по себе. Мы финансируем проект, который попробует что-то делать на мировом рынке. Для этого ему нужно хоть как-то продемонстрировать свою "иностранность". Переезд всей компании - процесс дорогой, поэтому для начала можно перенести только, скажем, головной офис и отдел продаж. Но если дело пойдет, стартап все равно должен будет полностью переехать. Потому что все трансграничные операции у распределенной компании находятся под очень большим риском. Мне, например, рассказали, что Белоруссию собираются отключить от SWIFT. Что это значит? Допустим, у вас два продавца сидят в Берлине, а двадцать программистов - в Минске, и деньги им нельзя будет перевести никак. Все любят держать офисы в Белоруссии, потому что это выгодно (в Парке высоких технологий (ПВТ) - специальном налогово-правовом режиме для развития ИТ-бизнеса в Белоруссии - ред. ). По этому поводу у нас есть внутренняя поговорка: "Ну что, сынку, помогли тебе налоговые льготы?" Мы всегда готовимся к худшему.

Раньше было достаточно просто зарегистрировать в Европе компанию. Теперь во всех приличных странах идут гонения на "пустышки". Сначала переезжают некоторые фаундеры (основатели - ред. ), потому что понимают, что с "пустышкой" никто не хочет работать, бизнес реально нужно вести в стране, где у тебя зарегистрирована компания. Дальше есть необходимый минимум: например, переезжает часть команды продаж и маркетинга, а все остальные остаются на родине. Но есть огромный риск, что распределенный бизнес перестанет работать: в любой момент могут отключить интернет, закрыть SWIFT. В Украине в любой момент может начаться война, к тому же там высокий риск коррупции. Мы не даем оценок политике, которую ведет та или иная страна, но она как минимум оказывается очень рискованной для распределенных команд.

Вы рассчитываете в основном на белорусский ИТ-кластер?
Мы работаем на весь бывший СССР, но высокотехнологичные проекты там сегодня сосредоточены в трех государствах: в Белоруссии, Украине и России. Очень немного есть в Казахстане, в Армении и совсем по чуть-чуть во всех других местах. Также мы обязательно будем смотреть на местные балтийские проекты.

 

ЛАИР имеет мало аналогов в Европе

Почему вы за это взялись?
Этот фонд у нас уже второй. Первый, одноименный, был предпосевной. В нем мы давали на проекты в среднем по 100 тысяч евро. И мы заметили одну большую проблему. Успешный проект развивается по экспоненте, и предпосевной фонд хорош тем, что очень экономно расходует деньги. Но он ловит весь пологий участок экспоненты, и через пять лет, к тому моменту, когда из проекта уже нужно выходить, потому что срок жизни фонда кончился, проект еще не очень сильно вырос. Мы выходим, и тут начинается резкий рост. И это немного портит экономику фонда.

На сегодняшний момент стартапам тяжело найти дополнительные деньги, находясь в своей стране, потому что все инвесторы хотят вкладываться в международный рост. На национальном рынке нам некуда выходить из проектов - очень мало потенциальных покупателей. Смысл венчурного бизнеса состоит не в том, чтобы долго получать дивиденды, а в том, чтобы через 5-10 лет проект продать с серьезным увеличением стоимости. Десятикратный рост - это необходимый минимум, чтобы сошлась экономика фонда. При этом тот или иной проект в силу разных причин может не состоятся. Например, за 10 лет появится какая-то новая технология, которая его убьет. Эти убытки нужно чем-то покрыть, а это значит, что мы целимся на стократный рост и с удачных проектов мы покрываем вложения во все неудачные. Лучший способ показать проекту быстрый рост - вынести то, что уже и так хорошо получается, на какой-то рынок, на котором гораздо больше денег.

Почему мы выбрали постсоветский регион? Потому что мы сами оттуда, мы про него все очень хорошо знаем. Посмотрев человеку в глаза, мы уже все про него понимаем, если технология сложная, мы знаем, с кем поговорить, чтобы ее верифицировали независимые эксперты, мы представляем себе, где и у кого человек учился, где и с кем работал. То есть скоринг команд мы хорошо умеем делать только для постсоветского пространства. Здесь есть масса талантов, но их сложно монетизировать.

Но вы имеете опыт продажи проектов на мировых рынках?
У нас достаточно большая команда, но если говорить лично обо мне, то, прежде чем приступить к инвестициям, с 1992 до 2012 года я занимался ИТ-бизнесом в высокотехнологической сфере. У меня было пять разных компаний, три из них мы продали разным международным стратегическим инвесторам. Из этого опыта я вынес убеждение, что, в отличие от поздних инвестиционных стадии, который требуют холодного циничного ума финансового аналитика, в посевном инвестировании очень важны опыт собственного предпринимательства и толика романтизма, потому что вначале ты ничего не можешь просчитать.

Фонд мы основали в Люксембурге. Это одна из лучших юрисдикций в Европе для структурирования инвестиционных фондов. Большие деньги пока не очень доверяют латвийской юрисдикции, поскольку она еще себя ничем не зарекомендовала. Но операционный офис у нас здесь. В октябре открывается офис, одного сотрудника мы перевозим из России и еще двоих возьмем местных.

Почему Латвия?
В первую очередь потому, что нам очень понравилось, как работает Латвийское агентство инвестиций и развития (ЛАИР). Оно в Европе вообще имеет мало аналогов. Эстонцы больше сил тратят на пиар, но, если взять содержательную часть работы, ЛАИР гораздо выше эстонского аналогичного агентства, да и литовского. Они сформировали значительный штат людей, готовых решать конкретные проблемы стартапов, и запустили здесь лучшую программу релокации, которая работает как конвейер. Не было такого, чтобы документы на выходе из одной инстанции отказались бы принять на входе в другую. Мы в свое время пробовали осесть в Литве, и у нас не получилось. В Эстонии переход от е-резидентства к полноценной компании - настоящая лотерея. В Латвии же добились тесной координации Министерства экономики, которое является заказчиком инновационного роста, и реального исполнителя релокации - МВД. Если сегодня сдать документы, то через 30 дней ты получишь разрешение, а еще через две недели можешь приехать и начать работать.

Второе преимущество, общее для всех трех балтийских стран - удобное налоговое законодательство. Предприятие не платит налог на реинвестированную прибыль: в Европе такого нет больше нигде. И третье, что пока тоже эксклюзивно в Латвии - для ранних проектов правительство дает так называемый налоговый грант. Предприятие не получает деньги на счет, но пользуется льготным налоговым режимом, пока разница между уплаченным в бюджет и суммой, которую оно заплатило бы по полной ставке, не достигнет 200 тысяч евро. У нас есть портфельный проект, который работает здесь уже год, и за год он эту льготу выберет. Социальный налог на работника компания платит с двух минимальных зарплат, даже если его доход значительно выше. Сотрудники не платят подоходный налог, только 10% в пенсионный фонд. Мы перевозили уже достаточно зрелый проект, в нем работает 20 человек, и для нас это была существенная выгода. Для проектов на более поздних стадиях инвестирования есть свободные экономические зоны в Лиепае, Рижском порту и Даугавпилсе, и в них размер налогового гранта достигает уже миллиона евро.

Что это за проект?
FIXAR Aero - компания в прошлом из Санкт-Петербурга, занимается разработкой беспилотных летательных аппаратов грузоподъемностью 2 кг, а в будущем году выпустит аппарат грузоподъемностью 10 кг. Перевозили только разработчиков, последние два человека переезжают в середине октября. А всю полетную группу, сборку, производство набирали здесь - это половина команды. В Латвии все очень хорошо в области дронов, есть две очень большие компании UAV Factory и Atlas и множество маленьких. Мы без проблем нашли здесь готовых специалистов, взяли людей, которые успели даже не в одной компании поработать.

Еще нам очень понравилось качество комплектующих, которые мы заказывали на стороне: очень высокая культура работы с электроникой. Все делается здесь, кроме карбона, который производится в Литве на границе с Латвией. Электронику нам всю делают в Даугавпилсе, хорошее качество, приемлемая цена. Рассчитываем к концу года занять третью позицию в рейтинге беспилотных компаний.

Отсюда очень легко экспортировать. Милейшие люди работают в отделе экспортного контроля МИД. Банки задают больше вопросов, чем они. Это очень важный момент: когда компания в России впервые попробовала что-то продать, ей экспортную лицензию, которую по нормативам должны выдавать за 45 дней, в реальности делали вдвое дольше. Представляете, на каждый отдельный аппарат потратить 90 дней! Здесь регуляция гораздо более разумная. Евросоюз и ЕЭЗ не считаются пространством экспорта. Остальные страны поделены на три группы. Для первой - США, Канада, Австралия, Япония, Новая Зеландия и еще несколько стран - вообще никаких согласований не нужно. Для стран второй группы имеется упрощенная процедура. Третья группа - в основном третий мир, страны с геополитической нестабильностью, там они действительно изучают конкретного покупателя.

В чем еще отличие Латвии? Здесь еще есть остатки, как я его называю, постиндустриального "хвоста": специалисты, которые получили хорошее техническое образование. У нас работают совсем молодые люди, но их учили те люди, которые сами руками что-то делали, а не просто прочитали какой-то учебник. В Эстонии очень сильный крен в область программирования: если мы будем искать программистов, то, скорее всего, там. Но если в стартапе есть часть, связанная с "железкой", мы бы однозначно всем сразу рекомендовали Латвию. Здесь также очень хорошие заделы в биомедицине.

В Латвии открыть счет проще, несмотря ни на что

Большинство белорусских технологических компаний тем не менее предпочитают переезжать в Литву и Польшу. Что Латвия делает неправильно?
Просто белорусам Литва ближе и понятнее.

Говорят, что в литовском банке легче открыть счет.
В Латвии открыть счет проще, несмотря ни на что. Потому что среди местных банков сильна конкуренция. В Литве и Эстонии их просто меньше. Да, требования серьезно возросли, это нужно иметь в виду. Но где-нибудь в Германии счет открыть еще сложнее. Дроны - продукт двойного назначения. Мы с ними прошли через три круга ада: только в третьем банке нам повезло. Мы безо всяких иллюзий приехали, у нас много лет международный бизнес. Мы бывали и жили в разных странах. Если тебе в какой-то стране легко открывают счет, значит, там что-то другое не так.

Расскажите, как ваши работники справляются с переездом.
Хорошо. Если тебе нужно переехать, но ты хочешь, чтобы твое новое местопребывание было максимально похожим на Россию, сложно придумать что-то лучше Латвии. Несколько человек приехали с женами, детей перевезут до конца года. У жены человека, получившего рабочий вид на жительство, даже больше преимуществ, чем у него самого: если муж имеет право работать только в компании, которая пригласила его на работу, то жена - где угодно.

Мне очень нравится Рига, это единственный настоящий город среди балтийских столиц с потрясающе красивой архитектурой и рядом с морем. Я постоянно живу здесь ровно год, совсем безвыездно, а до этого проводил здесь половину времени.

В целом проектов, благодаря которым кто-то получил ВНЖ, в нашей сфере уже больше сотни. Они, правда, еще не все переехали физически целиком. Мне сейчас пишут многие знакомые, которым интересен опыт открытия здесь реального производства. В частности, в Даугавпилс въезжает еще одна крупная российская "беспилотная" компания, которая делает тяжелые аппараты грузоподъемностью 300 кг для сельского хозяйства. В целом, здесь есть все перспективы. Несмотря на то, что Латвия не настолько козырное место, как Германия, Франция или Великобритания, здесь есть большие преимущества, потому что здесь в принципе возможны льготы, здесь дешевле жить, производить.

"Строить тут гораздо быстрее, чем в Германии или Англии или упаси бог во Франции"

А легко ли искать инвесторов для латвийской компании?
Я никогда не слышал, чтобы от компании отказались только из-за юрисдикции. Если проект инвестору нравится, он может предложить перерегистрироваться. Это не проблема для Латвии, потому что даже если головная компания уйдет за границу, местная "дочка" с бэк-офисом останется здесь и будет приносить пользу национальной экономике, и на нее будут распространяться те же льготы. Например, наш Fixar сейчас в переговорах с большим японским фондом. Если они решатся войти, для них это будет первая инвестиция за пределами Японии.

Ну, хорошо, опытное производство, малые объемы, но потом все равно все упрется в отсутствие людей, мощностей…
Здесь настолько все дешево, что можно построить цех хоть в центре Риги. Строить тут гораздо быстрее, чем в Германии или Англии или упаси бог во Франции: латвийская бюрократия еще не закоснела. Единственная проблема при масштабировании - это, действительно, кадры. Их легко найти для опытного производства, но для серийного людей придется обучать самим. Но если ты можешь создать высокооплачиваемое рабочее место, то рано или поздно придет кто-то работать. Вопрос чисто экономический: если доля труда в конечном продукте невысока, ты можешь создать какое-то число рабочих мест с зарплатой в 1000 евро, и люди найдутся. А если не можешь, то производство нужно отдавать на аутсорсинг в Азию.

А из каких юрисдикций ваши деньги?
У нас европейские деньги в фонде, в том числе русского происхождения. И в дальнейшем наша задача - выстроить партнерство с европейскими фондами, мы смотрим в том числе на несколько больших русских. Я имею в виду инвесторов, уехавших из России. Не то, чтобы они зарабатывали в России и деньги везли в Европу. Это предприниматели, у которых в России уже ничего нет, они давно занимаются международным бизнесом. У нас там уже никого и не осталось. Эти фонды все очень большие, в Берлине, к примеру, сидит Target Global - целиком русский фонд со средним чеком 10 млн. Есть несколько американских.

Действительно все венчурные инвесторы ушли из России?
В России невыгодно заниматься рыночным бизнесом, а окологосударственным вполне выгодно. Например, есть российский стартап, который лучше всех в мире распознает лица. У него колоссальный бизнес в области, как я ее называю, ВОХР-тех (ВОХР - военизированная охрана - ред. ). Государственные у него и инвесторы, и заказчики. Но такой бизнес составляет небольшой сегмент рынка. А в основном люди делают что-то на открытый рынок, и для них там все складывается не очень хорошо: сложностей много, а объем небольшой. Российские стартаперы привыкли думать, что они живут в большой стране. Но с точки зрения объема платежеспособного спроса внутренний ИТ-рынок России равен внутреннему рынку Польши. У белорусов такой иллюзии нет изначально, они сразу понимают, что продукт нужно делать на продажу куда-то на Запад или в Юго-Восточную Азию (исключая Китай).

Какие-то стартапы у вас уже есть на примете?
Мы нашли два симпатичных местных стартапа и ведем с ними переговоры. Мы их не искали, они сами к нам заглянули на огонек. Один из области интернета вещей, а второй - биоинформатики. В сентябре у нас намечено совместное мероприятие с местной стартап-ассоциацией "StartIn", будем делать топ технологических проектов и, наверное, познакомимся и с другими достойными кандидатами. И есть воронка из 25 проектов, из которых пятерым до конца года мы точно дадим денег. Несколько из них сделаны российскими эмигрантами в Европе и в Америке, другие пока базируются в России, Украине и Белоруссии.

Мария Кугель, LETA

15-09-2021
Поделиться:
Комментарии
Прежде чем оставить комментарий прочтите правила поведения на нашем сайте. Спасибо.
Комментировать
Журнал
№10(139) Октябрь 2021
Читайте в новом номере журнала «Открытый город»
  • Побег из 90-х, или американские горки Игоря Петрова
  • Правительство сделало учителей заложниками
  • Латвийское эхо афганской войны
  • Балтийская симфония Александра Журбина